Вот уже который час Шурик сидит на скамейке в парке, удерживая внимание случайных прохожих, которые то замедляют шаг, то вовсе присаживаются рядом, чтобы услышать продолжение. Его история, рассказанная с неподдельным жаром и обилием деталей, кажется невероятной, почти фантастической, но в искренности его голоса и блеске глаз невозможно усомниться. Он рассказывает о Нине, и с каждым его словом в воображении слушателей возникает образ не просто девушки, а целого сияющего мира. Это была студентка, грызущая гранит науки с таким азартом, что казалось, учебники сами раскрываются перед ней, а формулы складываются в гармоничные ряды по одному её взгляду. Она была комсомолкой, но не сухой и догматичной, а настоящей, с горящим сердцем, верящей в светлые идеалы и стремящейся сделать мир вокруг хоть чуточку лучше, справедливее, добрее. И, конечно, она была просто красавицей – но красота её была не холодной и отстранённой, а тёплой, солнечной, исходящей изнутри и отражающейся в открытой улыбке, в живом, любопытном взгляде, в лёгкой, летящей походке, которая будто оставляла за собой след из радости. История их встречи, знакомства, первых неловких и таких памятных разговоров разворачивается перед слушателями как самый увлекательный роман, где каждая глава полна иронии, неожиданных поворотов и трогательных моментов. Шурик с упоением описывает, как они вместе бегали на лекции, спорили до хрипоты о философии или квантовой физике, как она могла за минуту решить задачу, над которой он бился весь вечер, и объяснить её так просто и изящно, что казалось – всё гениальное действительно просто. Он рассказывает о их совместных походах в библиотеку, где тишина нарушалась лишь шелестом страниц и их перешёптыванием, о прогулках по осеннему парку, когда золотые листья падали им под ноги, а разговоры текли сами собой, бесконечно, о первом танце на студенческом вечере, когда весь мир сузился до круга света под люстрой и звуков вальса. Это была история не страсти, а глубокой, одухотворённой привязанности, взаимного восхищения и той чистой, идеалистической любви, которая кажется возможной только в самой прекрасной юности. И хотя слушатели, возможно, догадываются, что у этой истории вряд ли мог быть счастливый конец, ведь Шурик сидит здесь один, они всё равно завороженно слушают, потому что он дарит им частичку того света, той веры в прекрасное и невозможное, что навсегда осталось с ним в образе Нины – студентки, комсомолки и просто красавицы.